107 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Стачка — за разрыв договора, профсоюзы — против. Что сейчас происходит вокруг «Беларуськалия» и Yara
  2. Оловянное войско. Как учитель из Гродно преподает школьникам историю с солдатиками и солидами
  3. «Кошмар любого организатора». Большой фестиваль современного искусства отменили за сутки до начала
  4. Кто стоит за BYPOL — инициативой, которая публикует громкие расследования и телефонные сливы
  5. Госконтроль заинтересовался банками: не навязывают ли допуслуги, хватает ли банкоматов, нет ли очередей
  6. «Если вернуться, я бы ее не отговаривал от «Весны». Разговор с мужем волонтера Рабковой. Ей грозит 12 лет тюрьмы
  7. «Танцуем, а мое лицо прямо напротив ее груди». История семьи, где жена выше мужа (намного!)
  8. На 1000 мужчин приходится 1163 женщины. Что о белорусках рассказали в Белстате
  9. Минское «Динамо» в третий раз проиграло питерскому СКА в Кубке Гагарина
  10. Минздрав сообщил свежую статистику по коронавирусу в стране
  11. «Ушло вдвое больше дров». Дорого ли выращивать тюльпаны и как к 8 марта изменились цены на цветы
  12. «Очень сожалею, что я тренируюсь не на «Аисте». Посмотрели, на каких велосипедах ездит семья Лукашенко
  13. Генпрокуратура возбудила уголовное дело против BYPOL
  14. «Хлеба купить не могу». Работники колхоза говорят, что они еще не получили зарплату за декабрь
  15. Стильно и минималистично. В ЦУМе появились необычные витрины из декоративных панелей
  16. Я живу в Абрамово. Как неперспективная пущанская деревня на пару жителей стала «модной» — и передумала умирать
  17. «Прошло минут 30, и началось маски-шоу». Задержанные на студенческом мероприятии о том, как это было
  18. Где поесть утром? Фудблогеры советуют самые красивые завтраки в городе
  19. Еще 68,9 млн долларов. Минфин в феврале продолжил наращивать внутренний валютный долг
  20. Что критики пишут о фильме про белорусский протест, показанном на кинофестивале в Берлине?
  21. Динаре Алимбековой не хватило секунды, чтобы выиграть медаль в спринте на КМ по биатлону
  22. Как заботиться о сердце после ковида и сколько фруктов нужно в день? Все про здоровье за неделю
  23. 211-й день после выборов. Что происходит в Беларуси и за ее пределами 7 марта
  24. В Евросоюзе пропал белорусский дальнобойщик
  25. На ЧМ эту биатлонистку хейтили и отправляли домой, а вчера она затащила белорусок на пьедестал
  26. Изучаем весенний автоконфискат. Ищем посвежее, получше и сравниваем с ценами на рынке
  27. На воскресенье объявлен оранжевый уровень опасности
  28. «Молодежь берет упаковками». Покупатели и продавцы — о букетах с тюльпанами к 8 марта
  29. Россия анонсировала в марте совместные с Беларусью учения. В том числе — под Осиповичами
  30. BYPOL выпустил отчет о применении оружия силовиками. Изучили его и рассказываем основное


Наталья Еремич, фото: Светлана Курейчик /

Бурьян в рост человека, аварийные яблони, поросшие мхом ввалившиеся крыши… Пустующие и ветхие деревенские дома — бич для многих районов Минщины. Однако если проехать, например, по Клецкому, то станет понятно: и эта проблема решаема. Но неисчерпаема.

Фото: Светлана Курейчик

Деревня Дунайчицы, что в нескольких километрах от райцентра, — ровесница Великого Княжества Литовского. Первые лет 200 принадлежала шляхетскому роду Еленских. Потом стала территорией Польши, а в 1939 году перешла в состав БССР. Теперь же населенный пункт со столь богатой многовековой историей постепенно превращается… в кукурузное поле.

— И эта, и другие деревни пустеют, старики умирают, дети уезжают, на месте усадеб постепенно возникают мусорные свалки, зарастают бурьяном. Наша задача — привести в порядок такие территории, — берет на себя роль экскурсовода председатель Клецкого районного Совета депутатов Светлана Чекун.

Фото: Светлана Курейчик

— Ежегодно сносим в среднем по 150 домовладений и до 200 га вовлекаем в севооборот. С 2008 года по январь — февраль 2018-го ликвидировали вместе с адресами 1440 домов. Только за январь — март этого года снесли 71 дом — тоже полностью. За 10 лет ввели в севооборот около 1500 га земли — с учетом той, от которой в пользу сельхозпредприятий отказались сельские жители.

Цифры, конечно, впечатляющие, но работе этой конца не видно, говорит Светлана Владимировна. Один дом сносят, два рядом бурьяном зарастают. И опять — длительный и нудный процесс. Ведь непосредственному сносу строений предшествует минимум полугодовая бумажная рутина. И если других именно это останавливает, то клетчане научились с ней справляться. Просто внимательно прочли текст президентского указа № 100 «О мерах по совершенствованию учета и сокращению количества пустующих и ветхих домов в сельской местности», разработали свою систему в рамках закона и применяют в деле.

— Начинается все с обследования населенных пунктов и визуального определения домов, с которыми нужно работать, — делится опытом председатель райсовета. — При этом не распыляем силы и средства по всему району, а отрабатываем целиком какую-то одну деревню. Вот перед вами Дунайчицы. Здесь наводим порядок второй год. В 2017-м на одной улице снесли 22 домовладения и посеяли кукурузу. Нынешней весной взялись за параллельную улицу: в рамках субботников привели в порядок 25 территорий и подготовили к рекультивации. Работали 29 организаций района. Итого по деревне — 47 подворий стали кукурузным полем.

Как пояснила председатель Кухчицкого сельсовета Светлана Турко, с первой улицей проблем оказалось меньше, чем со второй. На первой было много дворов, с которых на пристоличные дачи люди вывезли родительские дома. В Дунайчицах остались только фундаменты, поросшие бурьяном. Поэтому процесс изъятия и вовлечения в севооборот таких участков оказался несложным.

Фото: Светлана Курейчик

— Кроме этого, 6 участков с заброшенными домами сельсовету переданы решением суда, — говорит Светлана Турко. — Два дела сейчас находятся в производстве. По ним ведется разбирательство.

— В каких случаях дело доходит до суда?

— Это сложная работа. Бывает, и год, и два тянется, — отвечает председатель райсовета. — Находим собственников или заинтересованных лиц и в Питере, и в Москве. Ведем, бывает, переписку с ними не один год. И, к сожалению, есть такие дома, которые надо сносить, но мы не имеем права — люди против. Земля вспахана по самый фундамент, а дом стоит. Даже с провалившейся крышей и сгнившими окнами. Но мы все делаем в рамках закона. Есть и люди, которые находятся в местах лишения свободы, сроки у них сумасшедшие, но согласия не дают на снос. Например, в Дунайчицах с одним таким переписку вели с 2016 года, наверное. Там ничего не осталось — только фундамент и три яблони. В текущем году уже решением суда перешел участок сельсовету. При этом человек даже собственником не был — просто заинтересованное лицо. Есть и такие ситуации: например, дедовский дом дети дали согласие сносить, а по родительскому стоящему рядом написали отказ. При этом дедовский еще пригоден для проживания, а родительский — развалюха.

Фото: Светлана Курейчик

— Как вообще концы находите с этими брошенными домами?

— Вся процедура расписана в 100-м указе. Мы начинаем процесс с запросов в БТИ и нотариат. Все эти действия, в том числе подачу исков в суд, решением райисполкома уполномочены совершать сельсоветы — это значительно упрощает дело. Запрашиваем информацию по конкретным адресам о регистрации имущества и собственниках, а также заинтересованных лицах. Если сведений оказывается недостаточно или их вовсе нет — идем по соседям. Люди в деревне ведь друг о друге знают больше, чем любая контора.

Фото: Светлана Курейчик

Кроме этого, специалисты исследуют похозяйственную книгу — подавались ли какие-то сведения в сельсовет. В СМИ публикуют информацию и ждут месяц, пока кто-то объявится. Если в результате находится собственник или заинтересованное лицо, направляют ему предписание о наведении порядка на участке. На это отводится до полугода. Если реакции нет, дом вносится в регистр пустующих, и в течение месяца после этого сельсовет подает иск в суд. Иногда случается, что ответчик заявляет прямо в суде намерение облагородить участок. Тогда суд отказывает сельсовету в пользу этого гражданина и закрывает производство по делу. А местная власть контролирует, чтобы человек выполнил обещание. Если в течение полугода этого не происходит — снова в суд.

— На самом деле мы только рады, если кто-то берется благоустраивать заброшенное подворье, — говорит Светлана Чекун. — Так мы получаем еще одного налогоплательщика и порядок на земле. Но, к сожалению, случается, что в суде человек обещает, а потом об этом забывает. Приходится повторно тратить время и средства на разбирательства. При решении суда в пользу сельсовета по адресу выезжает комиссия и составляет акт о санитарно-техническом состоянии домовладения. Как правило, все такие дома ветхие и не пригодны для проживания. Потому и сносятся.

Фото: Светлана Курейчик

— А если дом ничей, но в нем кто-то живет?

— Вот видите соседний дом рядом с тем, который сейчас сносят? Он тоже может быть не оформлен в наследство, но ухожен, покрашен, участок в порядке, не заросший.

Фото: Светлана Курейчик

Естественно, в таком случае к людям у нас претензий нет. Оформить наследство или просто приезжать как на дачу и даже жить в дедовой или родительской хате — индивидуальное право человека. Для нас главное, чтобы был порядок. Но если дом по окна в траве, видно, что заброшен, — мы мимо не пройдем.

Когда завершается бумажный процесс, начинается производственный: сначала участок освобождают от растительности, сносят строения до основания, затем рекультивируют землю и засевают культурными растениями. Примерно в 70% случаев — кукурузой, потому как именно такая доля подворий граничит с сельхозугодьями и их проще вовлекать в севооборот, присоединяя к большим полям. Те же участки, которые не примыкают к пашне, засевают многолетними травами.

Следует отметить, от чиновников и депутатов часто можно услышать слово «закопать», когда речь идет о сносе пустующих и ветхих строений. На самом же деле все, что можно вывезти с участков, — вывозят. Древесная часть идет на дрова — ее в качестве вознаграждения за работу берут для себя организации, которые непосредственно разбирают строения. Как правило, это местное ДРСУ, у которого в наличии есть и нужная техника (экскаватор, например), и квалифицированные рабочие.

Фото: Светлана Курейчик

Дорожникам, к слову, достается также битый кирпич, который они дробят и используют у себя на производстве. Применяют его в строительстве хозспособом и сельхозпредприятия, участие которых в процессе, по словам депутатов, трудно переоценить — на аграриев ложится основная нагрузка, когда дело доходит до сноса.

Аварийные большие деревья срезают специалисты лесхоза и древесину забирают.

Фото: Светлана Курейчик

Все, что нельзя использовать повторно, в качестве отходов вывозится на ближайший мусорный мини-полигон или на городскую свалку и подлежит захоронению. В результате перед глазами предстает вот такая картина.

Фото: Светлана Курейчик

А затем такая — более приглядная.

Фото: Светлана Курейчик

Фото: Светлана Курейчик

-30%
-15%
-10%
-5%
-12%
-40%
-20%
-10%
-20%
-20%
-10%
реклама