Поддержать TUT.BY
65 дней за решеткой. Катерина Борисевич
Коронавирус: свежие цифры
  1. Милиция так и не смогла найти, кто повредил мотоцикл байкера, который лихо уходил от погони ГАИ во время протестов
  2. 555 долларов за «квадрат». Под Минском построили частный дом из мапидовских панелей. Вот он какой
  3. Условия, отношение и распорядок. Что пишут о жизни в колонии и СИЗО фигуранты «политических» дел
  4. «Не уверен, что он сам в этот колодец бы прыгнул». Родители о гибели 10-летнего мальчика в Пуховичском районе
  5. История врача, который два раза переболел ковидом и четыре раза был задержан — но не теряет оптимизма
  6. Московский суд арестовал белорусского бойца Алексея Кудина на два месяца
  7. В Беларуси с начала пандемии — 235 859 человек с COVID-19. Сколько новых случаев обнаружили за сутки
  8. Двое детей, с женой в разводе. Кто тот минчанин, который поджег себя на площади Независимости
  9. Без жестких диет. Совет Елены, которая много раз пробовала похудеть и наконец сбросила 21 кг
  10. «Муж старше моей мамы на два года». История пары с большой разницей в возрасте
  11. Норвежская компания Yara отреагировала на заявления «Беларуськалия» по возврату уволенных работников
  12. Акции протеста, самоподжог на площади, Тихановская в Совбез ООН. Что происходило в Беларуси 22 января
  13. Новый КоАП вводит правило «первого раза» для водителей: за какие нарушения сначала не будет штрафа
  14. ТВ-горки и стенки канули в прошлое. Дизайнеры рассказали, какие полки и TV-тумбы в тренде
  15. В Совбезе ООН выступили Тихановская и Латушко — напомнили о репрессиях. Постпред Беларуси спросил о свободе слова
  16. Опасный прецедент. Во что нам может обойтись отказ Yara от контракта с «Беларуськалием» (и почему все это важно)
  17. В Беларуси произошли массовые прорывы теплосетей. Неужели все так плохо?
  18. Умер Ларри Кинг
  19. Минск лишили права проведения чемпионата мира по современному пятиборью
  20. «Даже взгляд сфокусировать не мог». Поговорили с родными ученика, который после школы с ЧМТ попал в больницу
  21. «Леха, выходи». В России на акциях в поддержку Навального рекордное число задержаний за 10 лет
  22. На продукты, лекарства и детские товары подняли НДС. Рассказываем, что может заметно подорожать
  23. Выросла на ферме и вышла замуж за парня, с которым встречалась 10 лет. Лучшая биатлонистка прямо сейчас
  24. В России ищут 80 вагонов для поставки бронетранспортеров БТР-80 в Беларусь. Разбираемся, в чем дело
  25. «Условия крайней необходимости». СК отказался возбуждать дело на милиционера, который в Жодино ударил женщину в лицо
  26. «В акциях участвует немногочисленное количество человек». Милиция сообщила о 100 задержанных в субботу в Минске
  27. Послы Польши и Литвы так и не вернулись в Минск после отзыва в свои столицы осенью. Это надолго?
  28. 18-летней Софии, которая расписала щиты военных, дали два года колонии. Ее другу — полтора
  29. «Поток ринувшихся к границе превратил окраину Бреста в «прифронтовую полосу». Как нашим уже пытались запретить выезд
  30. В Борисове горел дом: погибли четыре человека


/ Фото: Владимир Евстафьев /

Два гектара частного сектора в микрорайоне Курасовщина коммерческому застройщику ОДО «Айрон» продали в прошлом году. На месте семи домов построят многоквартирное жилье и паркинг. Те, кто живет здесь всю жизнь, уезжать категорически не хотят. REALTY.TUT.BY в своем проекте «Одноэтажный Минск» прошелся по кварталу и узнал, что владельцы домов думают о переезде и как выбирали квартиры по количеству окон.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

«Нет здоровья, чтобы сопротивляться»

Частный сектор в границах улиц Брестская — 4-й Брестский переулок — улица Рижская начал строиться после войны. Землю тут давали участникам сражений, работникам близлежащих к Минску колхозов, а позже — сотрудникам Белорусской железной дороги. Участки нарезали по-разному: первым поселенцам больше 30, а иногда и все 60 соток, тем, кто селился позже, — по 6.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Строили все маленькие деревянные дома. Спустя шесть десятилетий большинство домов все-таки обросли пристройками и вторыми этажами.

На краю частного сектора стоят добротные коттеджи.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Проданные с аукциона гектары «Айрону» надо будет отселить. Под снос пойдут шесть домов по 3-му переулку Зубачева: 5, 7, 9, 11, 13, 15, один — по ул. Зубачева — 19а. Застройщик должен будет также рассчитаться с собственником участка по пер. 3-му Зубачева, 3.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Все дома, идущие под снос, — одноэтажные деревянные. Один из них обшит сайдингом. Хозяева домов говорят, что продали их кусок частного сектора, потому что здесь у каждого участки больше 30 соток.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Снос еще не начался, но квартиры в качестве компенсации владельцам домов уже предоставили и в ближайшее время им вручат ключи. О сносе хозяева домов говорят неохотно.

— Нам очень, очень жаль наших домов, — говорит Людмила Викторовна. — Муж прожил здесь всю жизнь, 70 лет, участок еще его родители получали как участники войны. Дом этот построили, и, конечно, тут все свое, родное. Я прожила тут 45 лет… сердце щемит. А муж совсем расстроен. В хорошую погоду выйдет, у нас тут птицы поют. А в квартире, говорит, так не будет. Здесь жарко стало — пошел в тень спрятался, а в квартире всегда будет жарко. Он теперь все сравнивает с той квартирой. У нас очень хорошо было, все друзья всегда собирались у нас. А теперь вот ничего не делаем, все равно уезжать. Раздаем свое добро: лавочки и большую беседку отдали соседям, которых не сносят. За два гаража застройщик с нами рассчитываться не хочет, говорит, что они вошли в оценку дома. Но я сомневаюсь, что это так. Мы бы свой дом на рынке продали за 90 тысяч долларов, а так нам дают квартиру за 60 тысяч. Это честная оценка разве?

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Семье Людмилы Викторовны за неприватизированный участок в 33 сотки и дом, который разделен на две квартиры, предложили двухкомнатную квартиру в новом доме на улице Маршала Лосика (это между Сухарево и Малиновкой).

— Мы «двушку» сами попросили, не хотели трехкомнатную. Здоровье уже не то, сил мыть столько окон нет, — говорит хозяйка. — Муж подумывал пободаться пару лет, но, если честно, сил, здоровья, да и желания сопротивляться уже нет. Документы еще не подписывали никакие, на следующей неделе нас вызывают на приемку квартиры, и, скорее всего, в мае мы уже переедем. Соседи тоже не сопротивляются, хотя уезжать не хотят. Люди тут родились, это их родное место, как отсюда уехать?

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

«Хорошо, что наш дом сгорел — вместо него мы построили еще лучше»

Частный сектор когда-то называли «птичник» — недалеко тут работала птицефабрика. Сейчас этого названия никто из местных уже не помнит. Запахи, которые вьются над кварталом, чаще идут от мясокомбината, который стоит через дорогу.

— Я тут всю жизнь живу и стал знатоком ароматов. Вчера, например, действительно пахло птицефабрикой, хотя птичника здесь нет давно. Да и название это все уже забыли, — говорит хозяин одного из домов Максим.

Дом Максима его дедушка строил в 1950-х годах. Участок дед получал, как и многие на улице Шабловского, как работник Белорусской железной дороги и участник войны.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

— Тут у всех были одинаковые деревянные дома. Потом, и это хорошо видно в нашем частном секторе, все пристраивали к нему с нескольких сторон комнаты. Кто-то так и оставил, кто-то облагородил, — говорит хозяин дома Максим. — Раньше строили с перспективой на всю семью: что внуки останутся здесь жить и правнуки. Сейчас у кого-то так и живет по четыре поколения в доме, у кого-то молодые, наоборот, хотят жить отдельно и подальше. У нас в доме живет три поколения, и это здорово. Только деда моего, жалко, нет уже, он был интересный человек.

Дом, который строил дед Максима, сгорел в 2009 году из-за неаккуратного обращения с огнем. Семье пришлось все начинать сначала: на строительство бросили все силы и финансы. Но в этом мужчина даже видит что-то хорошее.

— Все что ни делается — к лучшему. Если бы мне кто-то сказал это после пожара, я бы горло перегрыз. Но сейчас понимаю, что никогда бы не затеял никакой ремонт и реконструкцию, если бы дом не сгорел, — говорит мужчина. — Все делали своими силами, соседи помогали, как могли, — у нас сгорело вообще все. Но желание восстановить дом было, поэтому мы первый этаж переделали, второй достроили. И все это у нас узаконено. Но в 2009 году, когда получали документы, выдавали их со скрипом. Уже тогда говорили, что нас вот-вот снесут и смысла достраивать дом нет. Но разрешение все равно дали. Тут кому-то даже прописывать не позволяют в домах — угрожают скорым сносом.

Участок у Максима небольшой — около 6 соток, площадь дома чуть больше 140 «квадратов». Но уезжать из частного дома в квартиру мужчина не хочет.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

— Я считаю, что квартира — неравноценная замена дому. Здесь же можно выйти в свой двор, упасть на землю и лежать. А куда я выйду из квартиры? Частный дом — это возможности, которые дает земля: хочешь — в грядке копайся, не хочешь — сиди в беседке, — говорит Максим. — Снесут, не снесут — не знаю. Но жизнь ведь пока идет. Планы у меня большие: станет тепло — спилю старые деревья, беседку доделаю, баню хочу сделать. Вообще, частный дом — хорошая школа молодого бойца: у нас же не было никаких удобств, туалет на улице, вода — холодная. Так что закалился как надо. Мы все коммуникации сами вели. И смешно было, когда делали воду, в «Водоканале» нам сказали: вы провели трубы, верните на улицу асфальт, который вскрыли ради труб. А у нас асфальта никогда не было! Оказывается, по документам он был! Через какое-то время его и правда положили, но историю мы запомнили.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

С участка Максима видно несколько многоэтажек, которые стоят на улице Брестской. Строили их еще в 70-х годах на месте пустыря.

— Эти дома росли у меня на глазах, — говорит Максим, прогуливаясь с нами по частному сектору. — Их строили на краю частного сектора, наверное, даже ничего и не сносили ради них. Мы с ребятами, когда были маленькие, бегали по тем стройкам, нам интересно было. Да тут вообще куда ни глянь — увидишь часть своей жизни. Компьютеров тогда не было, мы хватали батон с колбасой в руку, бегали к речке. Там борщевик Сосновского рос, ожоги третьей степени получали. Но подглядывание за девчонками того стоило. По ночам лазили на вишни к соседям. А они с нами боролись: мазали стволы коровьим навозом. Мы ночью приходили, не видно ничего. Весело нам тут было, жалко, если всю эту память снесут.

В частном секторе есть и дом с историей. В соседнем доме жила Валентина Адамовна Выхота. Учитель и переводчик, которая во время войны спасла еврейскую девушку, когда за той пришли немцы. После войны Валентине Выхоте Израилем было присвоено звание Праведницы народов мира.

— Валентины Адамовны уже нет, но ее дом с красной крышей здесь знают все, — говорит Максим.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

«Вся семья живет за стенкой, правнуки приходят каждый день»

Семья Леонида Викторовича в частном секторе живет больше 60 лет. Сначала они жили на улице Рижской, но во время войны дом разбомбили, и после освобождения города семье дали участок в 3-м Брестском переулке.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Тогда участки выделяли очень большие, и семье Леонида Викторовича дали около 60 соток. Потом его разделили между родственниками и стали застраивать.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Сейчас на 18 сотках стоят три дома: к старому деревянному пристроен еще одноэтажный и высокий двухэтажный.

— В первом доме живу я, за стенкой — сын с женой, в большом доме внук с правнуками, — говорит Леонид Викторович. — Хорошо, когда вся семья рядом. Правнуки прибегают ко мне, когда хотят, сын и внук помогают. Тут хорошо у нас: выйдешь, покопаешься в грядке, посидишь. Даст Бог, поживем тут еще. Мне 90 лет, но жить надо. Не хочется мне в квартиру, я тут хочу остаться.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

Внук Виталий двухэтажную пристройку сделал сам. Узаконить реконструкцию мужчине не давали три года.

Фото: Владимир Евстафьев, TUT.BY

— Документы утверждать не хотели, все говорили, что нас снесут. Но я добился разрешения, и теперь у меня все узаконено, — говорит Виталий. — Я вообще считаю, что людей специально отрывают от земли и загоняют в бетонные коробки, чтобы ими было легче управлять, — говорит Виталий. — Когда человек растет на земле, что-то садит и растит, он видит, как зарождается жизнь, знает ее ценность. Дети учатся этому с самого детства. А когда человек растет в квартире, он не видит полную картину мира, не знает ценности жизни. Да и расстаться с квартирой человеку гораздо проще, чем со своим домом. Поэтому нас всех в них и хотят запереть.

-20%
-20%
-40%
-12%
-20%
-10%
реклама