• Экспертиза
  • От застройщика
  • Строительство
  • Аренда
  • Офтоп
  • Деньги
  • Интерьер, дизайн, ремонт
  • Архив новостей
    ПНВТСРЧТПТСБВС
  • ЦЕНА НА КВАРТИРЫ

Офтоп


Один из создателей всемирно известного мемориального ансамбля "Хатынь" Юрий Градов рассказал о том, почему архитектура – это фокус, как она следует моде и почему здание "Кемпински" в Минске – это не суперсовременно.



– На всякий случай захватил фото, каким я был, когда в Минск приехал, – улыбается Юрий Михайлович в объектив фотографа.

На черно-белом снимке ему 26 лет. Модная по тем временам прическа, как у героя Николая Рыбникова в фильме "Весна на Заречной улице". Галстук повязан неофициально: узел приспущен. Улыбается на мою ремарку "Стиль – в деталях". Замечает, что в Минске тогда никто так галстуки не носил.

– Говорят, мода проходит – стиль остается. К архитектуре это тоже имеет отношение?

– Сейчас много строят из зеркального стекла. Видели здание на пр. Машерова, где предполагалось разместить офис Белорусской калийной компании? Объем центральной части сооружения символизирует огромный кристалл калийной соли. Творческая мастерская архитектора Олега Воробьева предложила интересное решение. Стекло хорошо подобрано, попадает в цвет. Удалось создать образ. Приведу еще один пример. В центре Курска построили здание банка, фасад которого зеркальный. И в нем отразилась церковь. Прежде она не была видна с главной улицы. А таким вот образом зазвучала по-новому. Значит, сработал архитектурный прием. Но больше противоположных примеров, когда здания строят без идеи.

– На ваш взгляд, что портит имидж зеркальной архитектуры? Почему здания пренебрежительно называют "стекляшками"?

– Посмотрите, как хорошо вписалась в существующий ансамбль пр. Победителей элегантная высотка, разработанная в творческой мастерской архитектора Бориса Школьникова (между домами №№ 5 и 7 на пр. Победителей. – Прим. авт.). Но рядом строят "гаргару" какую-то. И убивают эту стройную вертикаль.

– Насколько ультрасовременная архитектура и советская застройка сочетаются между собой? Эпохи не спорят?

– Возьмите Лондон. Казалось бы, консервативные англичане. Но ничего подобного. В центре построили "Осколок" (The Shard London Bridge) – одно из самых высоких зданий в Европе. И Тауэрский мост не потерялся на его фоне, чего многие опасались. Современное звучание – требование времени. Главное, чтобы не возникало конфликта старины и новой архитектуры. Но как этого добиться?

Вот строят в Минске отель "Кемпински". Здание массивное. На фоне цирка смотрится и вовсе, как если сфотографировать самого высокого человека в мире рядом с самым низким. Водно-зеленый диаметр теперь грубо перерезан. А ведь могло быть здание, в котором несколько этажей насквозь просвечиваются. И дальше вверх – зеркальное стекло. Пусть бы "растворилось" и отразило зелень и небо.

Со студентами на занятиях часто проигрываем разные архитектурные ситуации. (Юрий Градов – профессор кафедры искусств Государственного института управления и социальных технологий БГУ. – Прим. авт.) Студент нашел решение, как преобразить средствами стрит-арта пространство перед Национальной библиотекой, которое сегодня никакое. (Юрий Михайлович показывает мне эскиз 3D-граффити – огромное озеро, рыбак удочку забросил.) Он предложил нанести это изображение на тротуарную плитку.

– То есть вы допускаете, что уличные художники могут быть полезны городу?

– Это уже признано во всем мире. Дешево и современно. Стрит-арт зрительно создает эффект, что мы живем в XXI веке.

– В минувшем году активно обсуждалась тема, каким может быть бренд Минска.

– Да, видел в интернете эти бело-голубые полоски.

– На ваш взгляд, в чем идентичность Минска?

– Помните, как у Маяковского: "Уважаемые поэты московские, / Я, в искусстве правду любя, / Умоляю: не делайте под Маяковского. / Делайте под себя". А у нас так: если деловой центр, то "Минск-Сити". Что за "сити"? Я это называю провинциальным синдромом. Идем по инерции, вместо того чтобы создать свой образ.

– Есть ли у нашего города архитектурный символ?

– Может быть, стоит нехоженые тропы нащупать. Объявить конкурс. Часто бывает, что вовремя и грамотно сформулированная задача дает неожиданный результат. Почему, например, получился проспект (пр. Независимости. – Прим. авт.)? Потому что он задуман как единый ансамбль. Или еще один бренд Минска, хоть и не люблю я это слово "бренд", – водно-зеленый диаметр. Эта зона всегда была запретной для строительства. Сейчас – нет. В итоге разрушается градостроительная идея.

Мы начали разговор с внимания к деталям. В архитектуре это так же важно, как в моде?

– Когда создавали облик сквера им. Янки Купалы, учли все вопросы эстетики. Скамейки, урны, цветочницы, фонари были выдержаны в одной стилистике. Но со временем их заменили на типовые. У входа в сквер разместили пленэрные скульптуры. Предполагалось, что временно. Но они там так и остались.

Если мы претендуем на европейский столичный уровень, в мелочах не должно быть проколов. Это все заметно, это колет глаз. Страдает имидж города. Посмотрите на наши станции метро – "Площадь Ленина", "Купаловскую". Реклама пробралась потихонечку. Сначала робко появилась на полу. Оглянулась – все в порядке. Тогда заскочила на стены. Теперь метро плотно забито пестрыми плакатами. Вот и вся эстетика.

– Профессиональное стремление делать пространство рациональнее, эстетичнее, комфортнее распространяется на личную территорию?

– Мой дачный участок – шесть соток. А ощущение, что все десять. Потому что правильно распорядился пространством. Сам все придумал и своими руками сделал. С облицовкой только помогали. Дом поставил по самому краю участка. Соседи шутят: дом-забор. Вход с северной стороны. Как бы жарко ни было, тут, в тени, всегда комфортно. Цветы к югу тянутся, поэтому поворачиваются к дому. Внутри по периметру – комнаты-ночлежки, как я их называю. По типу палаток, предусмотрены только спальные места. По центру – обширное пространство, где можно общаться, встречать гостей.

– Точно же вас характеризует фамилия: Градов.

– Когда поступал в Московский архитектурный институт, на слуху было постановление о преодолении излишеств в архитектуре и строительстве. Так вот, оно было принято после того, как архитектор Градов написал в ЦК письмо, в котором критиковал современную архитектуру за "украшательство". Наверное, ему "подсказали" это написать. Не знаю. Но не в этом дело. В институте все думали, что я сын того самого Градова. Но это не так, конечно.

Мой дед в годовалом возрасте попал в детский дом. Там ему и дали эту фамилию: Градов, что означает "городской". Человеком он был незаурядным, просвещенным, учительствовал.

– Недавно вы отпраздновали серьезный юбилей – 80 лет. Насколько представления профессора Градова о профессии отличаются от студенческих?

– Моими преподавателями были киты архитектуры Яков Белопольский, Борис Мезенцев, Борис Рубаненко (он проектировал "Ворота Минска" – знаменитые башни на Привокзальной площади). Но в общении не возникало ощущения, что они особенные. Хотя в какой-то степени и они были консервативными. Когда я представил преддипломный проект – выставочный павильон в форме треугольника, – мне поставили тройку со словами: "В архитектуре нельзя заниматься обманом!" Мол, вот угол, а стены за ним нет. Сегодня зданий-треугольников в мире много, и в Минске есть. Одно из них мое – жилой дом на ул. Богдана Хмельницкого. По большому счету, архитектура – это фокус. Создаем иллюзию большого пространства, когда на самом деле площадь его мала. И наоборот, обманываем, но во благо (пауза. - Прим. авт.). Во благо.

 
Нужные услуги в нужный момент
-50%
-50%
-25%
-35%
-30%
-77%
-50%
-20%
-50%
0058315