Новости
Экспертиза
От застройщика
Строительство
Аренда
Деньги
Интерьер, дизайн, ремонт
Сервисы
Каталог компаний
Кредиты на жильё
Вопрос-ответ
Форумы
реклама
реклама

Офтоп


Глафира Летковская,

Фото с сайта photodom.com
Фото с сайта photodom.com
Бабушка Мария до сих пор живет в старенькой пятиэтажке недалеко от станции метро "Пушкинская", но называть своей небольшую двушку уже не может. Квартира сказала "прощай" вместе со смертью дочери Лоры. 92-летняя старушка не теряет надежды, что кто-нибудь поможет ей восстановить справедливость.

— Вот я молодая, вот Лора с подружками, а это ее могилка, — пенсионерка вытирает дрожащей рукой слезы и показывает на фото, стоящие за стеклом книжного шкафа. Потом протягивает мне стопку бумаг: письма, обращения в суд, показания свидетелей…

Семь лет назад Лора узнала о том, что неизлечимо больна. Жить оставалось недолго, оставлять мать одну было страшно. Но выход вроде бы нашелся: в России жили дальние родственники — двоюродная тетя с племянницей, и Лора, не раздумывая, поехала к ним. Рассказав о своей болезни, предложила написать на имя племянницы завещание на квартиру, но с одной оговоркой: чтобы девушка ухаживала за ее престарелой матерью Марией Григорьевной. Получив согласие на словах, минчанка вернулась домой.

Через несколько месяцев после оформления наследства Лоры не стало. Российские родственники приехали на похороны и… уехали. Звонить иногда звонили, прислали даже пару писем с приглашением переехать к ним жить, но этим забота о бабуле и ограничилась.

Мария Григорьевна знала о том, что является наследницей первой очереди. Каково же было ее удивление, когда, придя в нотариальную контору для принятия наследства, она узнала, что имеет право распоряжаться только 0,19 доли квартиры! Обида придала силы пенсионерке: она пошла по инстанциям и доказала свое участие в приватизации жилья, получив тем самым право собственности на 0,81 доли. Но 7 квад­ратных метров по-прежнему остаются за дальними родственниками, которые и носа в Минск не кажут. И за бабушкой не ухаживают, и от квартиры не отказываются.

На улицу Мария Григорьевна уже не выходит, по квартире передвигается с ходунками или в инвалидной коляске с помощью социального работника. Для того чтобы попасть в суд, вызывает социальное такси. Недавно пенсионерка подала очередной иск с требованием признать завещание дочери недействительным. Однако суд ответил отказом, так как на момент составления завещания Лора отдавала полный отчет своим действиям, что подтвердили свидетели. Но бабушка никак не может понять, почему ей отказывают, ведь главное условие завещания — уход за престарелой родственницей — не выполняется!

Специалисты объясняют, что обещания на словах не имеют юридической силы. Все могло бы быть иначе при заключении договора ренты, который как раз предусматривает подобные моменты: не ухаживаешь за стариком — квартиру не получишь. Вернуть пенсионерке оставшиеся квадратные метры могут только родственники-узурпаторы, если добровольно откажутся от наследства. Но они, по словам Марии Григорьевны, делать этого не собираются. Более того, пригрозили при­ехать и поселиться на принадлежащей им площади (!), если бабуля не прекратит начатую против них войну…

Изредка бабушку Марию навещают друзья дочери. Несколько раз в неделю из территориального центра приходит социальный работник. Единственные живые существа, не покидающие старушку ни на минуту, — коты, которых в свое время она приютила, спасаясь от одиночества. Обслуживать себя самостоятельно пенсионерке уже не под силу. Она бы и рада переехать в дом престарелых, передав квартиру государству на условиях договора пожизненного содержания, вот только миссия эта невыполнима — из-за тех чужих семи квадратных метров…

***

По сути, виновных в этой истории нет. Только лично мне не дает покоя один вопрос: почему Лора, стараясь оградить мать от одинокой старости, выбрала такой ненадежный путь решения проблемы? По незнанию? Вполне допускаю, хотя получить нужную информацию можно в любой юридической консультации. Правда, лишь в том случае, если консультант не поленится поведать не только о том, о чем у него спрашивают, но и чуточку больше. Скорее всего, именно "чуточки" не хватило юристу, к которому обращалась Лора. Был бы заключен договор ренты с физическим лицом, о судебных тяжбах не шло бы и речи. Правда, для подписания документа пришлось бы приглашать племянницу в Минск, поскольку для второй стороны — для бабушки Марии — расстояние в 1.000 километров уже тогда было непреодолимым…

А пока бой продолжается. Родственники молчат, Мария Григорьевна плачет и уповает на закон, который, по ее словам, "должен ведь как-то защищать ветеранов". Только вот никто еще не придумал такой статьи, которая ставила бы заслон бессердечности и равнодушию близких людей.

С классиками не поспоришь: жилищный вопрос действительно нас испортил. В разной степени, возможно, но от этого не становится легче. 

Другие новости